Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

«Совсем недавно в AGI почти никто не верил, – говорил он. – И сейчас, возможно, многие все еще не верят. Но думаю, теперь больше людей готовы допустить его возможность. Мне кажется, значительная часть мира проходит через тот же процесс, через который за предыдущие годы прошли почти все наши сотрудники, – процесс осознания всего этого. И это непросто. Это захватывает дух. Это пугает. Это просто колоссально. Поэтому я предполагаю, что в ближайшие годы этот процесс охватит весь мир, а мы постараемся стать голосом, который поможет в нем сориентироваться».

Альтман не продавал технологию, – он продавал веру. И уже преуспел в этом сверх всяких ожиданий. Готовя статью для The Wall Street Journal – ради которой и приехала в Сан-Франциско, я поинтересовалась у Тиля его мнением об альтмановском идеализме. Тиль ответил: «К нему стоит относиться скорее как к фигуре мессии».

Чуть больше года спустя, в апреле 2024-го, я зашла в лобби отеля Baccarat в центре Манхэттена, и Альтман был уже там, сидел в одном из роскошных кожаных кресел. Я приехала заранее, но он умудрился меня опередить, отправил свою охрану в сторонку и – как выяснилось потом – договорился оплатить счет. Увидев, что я вошла, Альтман вскочил, широко раскинул руки и поприветствовал меня теплым объятием. В этом весь он: сердечный, обаятельный, внимательный, добрый.

Одет Альтман был в свою неизменную униформу: васильковый лонгслив, темные хипстерские джинсы цвета индиго и безукоризненные серые кроссовки New Balance. Через несколько дней ему исполнялось 39, и в каштановых волосах уже кое-где мелькала седина. Он заказал эспрессо – одну из двух чашек своей дневной нормы – и выглядел искренне довольным, воодушевленным продолжительной поездкой в Нью-Йорк.

Меня это удивило, поскольку за месяцы переговоров Альтман недвусмысленно дал понять: книгу писать не стоит. Статья в The Wall Street Journal, которую я и моя коллега Бербер Джин подготовили годом ранее после того интервью в офисе OpenAI, привела меня к решению написать книгу. Узнав об этом, Альтман заявил, что еще слишком рано и книга будет чересчур сосредоточена на его персоне. Несколько месяцев спустя он сообщил мне окончательное решение: участвовать в этом проекте не будет. Поскольку герой моей предыдущей книги все время работы над его биографией находился в состоянии близком к вегетативному, меня это особо не смутило, и я продолжала названивать. А потом, за несколько месяцев до нашей встречи в Нью-Йорке, Альтман передумал. Он согласился помочь – немного, но попросил четко обозначить, насколько отвратительным считает весь замысел.

«Я категорически против искажения истории, когда одного человека выставляют олицетворением компании, движения или технологической революции, потому что мир устроен не так и это несправедливо по отношению к выдающейся работе других, – сказал он с нотками гнева в голосе. – Думаю, не следует поощрять подобный взгляд на вещи».

При всем благородстве этой позиции отстаивать ее стало куда труднее после того, как Альтман вернулся в кресло генерального директора всего через пять дней после увольнения. Почти все 770 сотрудников компании подписали петицию с угрозой покинуть OpenAI и перейти в Microsoft, если его не восстановят. Для сотрудников и инвесторов OpenAI Альтман был явно незаменим. За последние полтора года не было и дня, чтобы в деловой прессе не вышел материал об ИИ-революции, проиллюстрированный его фотографией. Нравилось ему это или нет, но именно его лицо, а не логотип OpenAI стало символом того, что многие называют величайшим технологическим прорывом нашего времени, а возможно, и всей истории человечества.

Второе возражение Альтмана прозвучало не столь скромно, зато было куда убедительнее – и в его духе. «Знаете, есть такая примета – не праздновать победу заранее. Думаю, в ближайшие лет 10–20 будет еще рано подводить итоги, – возразил он. – OpenAI только в начале пути».

У Альтмана есть особый талант – он заставляет людей поверить, что видит будущее. Выступая публично, он запросто может раскритиковать собственные продукты. Недавно в популярном подкасте он заявил, что GPT–4 – флагманская разработка компании – «прямо скажем, полный отстой». А затем предложил слушателям поразмыслить о том, к чему могут привести компанию нынешние темпы развития[12]. Классический подход инвестора. В начале своей карьеры в The Wall Street Journal я часто приезжала в редакцию ни свет ни заря, чтобы написать о финансовых отчетах компаний. Меня поражало, что сами цифры из пресс-релизов почти не двигали котировки. Инвесторов куда больше волновали прогнозы, которые финдиректора озвучивали на конференц-звонках с аналитиками, щедро пересыпая речь корпоративным жаргоном. В мире венчурных стартапов, где Альтман сформировался как профессионал, главным талантом считается способность загипнотизировать зал, полный инвесторов, воображаемым графиком доходов, стремительно уходящим вверх и вправо. И в этом искусстве Альтману нет равных.

В его версии будущего AGI неизбежно станет продолжением нашей воли – настолько естественным, что без него мы перестанем чувствовать себя собой. Студенты получат персональных ИИ-наставников – бесплатных или почти бесплатных, которые сделают их умнее и образованнее любого из ныне живущих. Цены обрушатся: искусственный интеллект заменит юристов, дизайнеров и программистов, позволив им заняться творчеством – или другим любимым делом, за которым не замечаешь течения времени, войдя в состояние потока. Потерянные зарплаты компенсирует безусловный базовый доход – его профинансирует богатство, созданное армиями новых работников-роботов. Правительства объединятся с бизнесом для строительства колоссальных дата-центров на дешевой ядерной энергии, которая станет доступной после того, как мы овладеем термоядерным синтезом – тем самым процессом, что питает Солнце. ИИ будет течь как электричество из розетки, помогая побеждать рак и разгадывать физические законы, благодаря которым мы живем на Земле. Мы будем жить дольше – болезни отступят одна за другой. Человечество войдет в эпоху здоровья и процветания.

Но Альтман не просто рассказывает красивые истории. С помощью своего инвестиционного портфеля – более 400 стартапов, благодаря которым был заработан не один миллиард, – он делает крупные ставки на компании, способные воплотить его видение[13]. Альтман вложил минимум 375 миллионов долларов в Helion, созданный при поддержке Y Combinator, который пытается освоить термоядерный синтез и превратить его в источник чистой энергии. Вывел на биржу Oklo – разработчика компактных ядерных реакторов. Стал сооснователем Worldcoin – криптовалютного проекта, представители которого колесят по миру с устройством размером с шар для боулинга, сканируя радужки глаз в обмен на криптовалюту. В будущем эти токены могут стать основой для безусловного базового дохода. Параллельно Альтман из собственного кармана финансирует долгосрочные исследования эффективности такой системы выплат.

В его инвестиционном портфеле есть и другие амбициозные проекты: технологии продления жизни на 10 лет, лечение болезни Паркинсона стволовыми клетками, возвращение сверхзвуковой пассажирской авиации, создание импланта для связи мозга с компьютером. Складывается впечатление, что